Карикатурист, преподaватель
Юрий Васильевич Андреев родился в 1930 году в городе Михайлове Рязанской области. С 1956 года преподает в Абрамцевском художественно-промышленном училище анатомию, перспективу и рисунок.
Сергиево-Посадский Человек из «Крокодила»
Мы продолжаем серию публикаций, посвященных 125-летию Абрамцевского художественно-промышленного колледжа. Наш сегодняшний герой наверняка хорошо известен родителям, бабушкам и дедушкам нынешних студентов АХПК. Правда, не лично, а заочно — через рисунки, которые печатались в одном из самых популярных журналов советского времени.
Если открыть уже ставший редкостью альбом «Враги и друзья в зеркале «Крокодила», выпущенный к 50-летию одноименного издания, то на форзаце можно обнаружить мозаику портретов: на насыщенном красном, не выцветшем за годы фоне изображены профили художников, работавших в журнале.
Тут и легендарные Кукрыниксы, и удивительный долгожитель, перемахнувший за столетний рубеж с неизменным карандашом в руке Борис Ефимов, и десятки их коллег. Один из них, тот, что с решительным взглядом из-под густых бровей, и есть наш собеседник, старейший преподаватель абрамцевского училища Юрий АНДРЕЕВ.
Инструктор горкомаи внутренний голос
В 1956 году новенький преподаватель Андреев не сильно отличался от своих воспитанников. В абрамцевский колледж он пришел 26-летним молодым, как это тогда называлось, специалистом.
Работая в колледже, увлекся созданием хотьковской городской стенной газеты. Сейчас у него в кармане лежит удостоверение Союза журналистов, и трудно представить, что вся эта длинная и увлекательная история началась с того, что ничего не подозревающего молодого художника посетил инструктор городского комитета комсомола. Очевидно, горкому как раз не хватало такого яркого, увлекающегося человека, и в лице Андреева они его нашли. Предложили ему писать и рисовать, тот согласился.
Материал для публикаций был что надо — все местные хулиганы, взяточники, скандальные соседи… Работать приходилось по милицейским протоколам, и это было вдвойне неожиданно. Масштаб газеты — три больших листа. Стекло, за которым она вывешивалась, несколько раз разбивали, но Юрий Васильевич до сих пор воспринимает это исключительно как комплимент. Улыбается: «Значит, действовало!»
В училище молодой преподаватель вспомнил собственные студенческие попытки шутить со сцены. Говорит, получилось неплохо: во время исполнения юморесок зрители порой хохотали так, что ломали стулья.
Потихоньку накапливался опыт, набирались уже не придуманные, а увиденные образы, и однажды внутренний голос подсказал Юрию Андрееву отвезти работы не куда-нибудь, а в главный и единственный в ту пору общесоюзный юмористический журнал.
«Крокодил» в начале шестидесятых занимал целый этаж высокого нового здания, в котором помимо него размещались еще несколько журналов: «Огонек», «Смена», «Сельская жизнь», «Здоровье» и другие.
Целый этаж «Крокодилу» не в последнюю очередь отдали из-за того, что там постоянно собирались посетители: от художников из народа до знаменитостей своего времени. Юрий Васильевич вспоминает, как доводилось встречать в «крокодиловских» коридорах Юрия Никулина, Аркадия Райкина, Рину Зеленую, олимпийских чемпионов и многих-многих других.
Сюжеты из жизни
За годы работы в «Крокодиле» Юрий Андреев стал автором трех опубликованных и одной неопубликованной обложки журнала. Увидеть свой рисунок на первой полосе юмористического журнала с шестимиллионным тиражом — большая удача. Ну а счет обычным карикатурам вскоре шел на десятки, а потом и сотни.
Он, как и многие молодые художники, нередко становился автором темы: сюжет, который приносили в редакцию, казался интересным, и кто-нибудь из корифеев вдруг «загорался» и брался его перерисовать.
Многие сюжеты Андреев находил у себя в Хотькове — от гротескных коров в окружении водочных бутылок, подсмотренных на ферме в соседнем Репихове (очевидно, намек на пристрастия работников фермы), до вполне серьезных эко-выпадов в сторону местного химического производства.
Штамп, но атмосфера в «Крокодиле» царила творческая. Редакция часто устраивала нечто среднее между творческими совещаниями и пленэрами: в редакции расставлялись мольберты, и старшие сотрудники, такие, как Борис Ефимов или Аминадав Каменский (создатель знаменитого желтого Мурзилки, образа детского журнала), ходили от одного мольберта к другому и по ходу создания сюжета вносили правки. Просили «чуть-чуть доработать» или «сделать поострее», причем в указанный срок — например, до десяти утра следующего дня.
Карикатуры Юрий Андреев придумывал на любые темы — от сельского хозяйства до проделок «Дяди Сэма». В коварство этого карикатурного, высокого и узколицего старикашки в узнаваемом цилиндре верилось по-настоящему.
Главной техникой, вспоминает Юрий Андреев, у карикатуристов шестидесятых-семидесятых оставалась акварель. И до сих пор у него дома хранятся кисточки, которыми создавались карикатуры тех лет.
Сила смеха
«Крокодил обладал невероятной силой», — говорит Юрий Андреев. Он готов рассказать немало случаев, когда простое присутствие сотрудника редакции повергало чиновников в трепет. Те паниковали: мол, вдруг это по его душу прислали?
В железнодорожных кассах вдруг «находились» припрятанные билеты, знающие за собой грешки начальники разного ранга моментально начинали наводить порядок и как-то неестественно и картинно принимались отчитывать подвернувшихся под руку подчиненных.
Журнальная жизнь была интересной, но Андреев никогда не расставался со своей главной работой. Не сказать, что в училище всегда понимали своего преподавателя. Случались конфликты, напоминала о себе профессиональная ревность, но, несмотря на все сложности, Юрий Андреев сохранил самые теплые воспоминания о работавшем в те годы директоре училища Юрии Цыпине.
Его аудиторией теперь были шесть с лишним читателей. Многотиражный «Крокодил» стал массовым журналом, и понимать его должны были самые разные люди. Художники искали общий знаменатель, который рассмешил бы как можно больше народа, и кто виноват, что таким общепонятным знаменателем иногда становились голосящие барышни в платьях, расшитых звездами Давида, в чью кошелку падают нескончаемой рекой доллары, или мужички-«несуны», вытягивающие за собой из проходной многокилометровую колбасную вереницу?
Тем временем в «Крокодиле» боролись и с бюрократией, и с нежеланием осваивать новую технику, и с банкетами на защите диссертаций. В нем появлялись легкие, без двойного дна сценки из жизни спортсменов или медиков (рисунки на тему печально известного «Дела врачей» не в счет).
При всех своих особенностях журнал неизменно оставался документом эпохи — как в художественном, так и в социальном смысле. По нему, как по учебнику, можно прекрасно проследить, как менялась советская графика: каждому десятилетию были присущи свои графические приемы, свои оттенки и свои шрифты.
В восьмидесятых на страницах журнала Дядя Сэм уступил место человечкам итээровского вида, по огромным бухгалтерским счетам бегущих к недостижимому тогда компьютеру. В девяностых, когда компьютеры вышли из разряда предметов роскоши, их место заняли сюжеты про волков в овечьих шкурах, создающих «Партию Согласия». Потом наступила пауза, в двухтысячных «Крокодил» перекупили эстетствующие товарищи с лучшими намерениями сделать его вестником экстравагантной политической сатиры.
Осторожный, не раз обжигавшийся на своих и чужих примерах российский бизнес не спешил поддержать смелые начинания, и журнал «Крокодил» снова стал историей.
Визитная карточка
Владимир КРЮЧЕВ
http://www.mosoblpress.ru/regions/27/mass_media/3/130/item13883/
